for aspirants - phil2
Вопрос 1. Пифагор и пифагореизм. Образ жизни и мировоззрение.
Родился на о. Самос (ок. 570 до н. э., 576), в юности ездил учиться в Милет, где слушал Анаксимандра. Также был учеником Ферекида из Сироса. Совершил путешествие на Восток, в т.ч. в Египет и Вавилон, познакомившись с др.-восточной математикой и астрономией и изучая негреческие религиозно-культовые традиции. Ок. 532 г. под давлением тирании Поликрата переселился в Кротон (Юж. Италия), где основал религиозно-философское братство с ритуализированным уставом и общностью имущества, взявшее власть в Кротоне и распространившее политическое влияние по всей Южной Италии. В результате антипифагорейского восстания бежал в Метапонт, где умер, вероятно, ок. 497/496 до н. э. Секретность, отсутствие письменной фиксации и абсолютный авторитет Пифагора (ср. пословица «Сам сказал») в сочетании с требованием приписывать учителю все открытия учеников.
Надежно засвидетельствованы: учение о бессмертии души (псюхе), о метемпсихозе (переселение душ), в сочетании с «памятью предков» (помнил свои прежние четыре прежние инкарнации, сын Гермеса); требование «очищения» (катарсис) как высшей этической цели, достигаемой — для тела — через вегетарианство, для души — через познание музыкально-числовой структуры космоса, символически выражаемой в «тетрактиде» («четверице»), т.е. сумме первых четырех чисел 1+2+3+4=10, содержащей основные музыкальные интервалы: октаву, квинту и кварту.
Пифагореизм, совокупность учений, притязавших на происхождение от Пифагора, одно из самых влиятельных течений в античной философии. Различают: 1) ранний, или доплатоновский: последняя четверть 6 в. — сер. 4 в. до н. э.; 2) платонизирующий Древней Академии 4 в до н. э.; 3) эллинистический (средний), представленный псевдопифагорейскими трактатами, датируемыми в основном конец 4 в. — 1 в. до н. э.; 4) неопифагореизм — с 1 в. до н. э.
Под П. в узком смысле понимается ранний П., совпадающий с историей основанного Пифагором в Кротоне пифагорейского союза, свободной религиозной общины, сосредоточенной прежде всего на проблеме спасения; легенда о Пифагоре в этом смысле сопоставима с Евангелием: ср. ранние свидетельства о нисхождении Пифагора в Аид и его воскресении. Но в отличие от аналогичных общин орфиков, пифагорейский союз был также научно-философской школой (во всяком случае, начиная с 5 в.) и политической партией, распространявшей свое влияние на греческие полисы Южной Италии и (частично) Сицилии. Лозунг пифагорейцев «У друзей все общее» сочетался с жесткой иерархической тенденцией, тормозившей демократическое развитие полиса.
После антипифагорейских восстаний (первое произошло еще при жизни Пифагора на рубеже 6-5 вв.) и разгрома союза италийский центр П. переместился в Тарент: еще в середине 4 в. до н. э. там существовала сильная община, руководимая Архитом, другом Пифагора. Одновременно бежавшие от расправы пифагорейцы впервые появляются в балканской Греции: в Фивах и Флиунте. Члены флиунтской общины были «последними из пифагорейцев». Однако есть указания на то, что традиция П. не угасла вполне и в эллинистическую эпоху.
Внутренняя организация пифагорейского союза выражается прежде всего в делении на «акусматиков и математиков» (иначе «эксотериков и эсотериков»). Первоначально оно, возможно, соответствовало различным ступеням посвящения, но со временем «акусматики» и «математики» превратились во враждующие группировки, причем первая воплощала фольклорно-религиозную, а вторая — научно-философскую традицию в П. «Акусматики» закучивали наизусть «акусмы» (иначе «символы») — бездоказательные максимы космологического, эсхатологического и этического характера («Что самое мудрое? — Число», «Что есть острова блаженных? — Солнце и Луна», «Землетрясение — сходка мертвецов», «Что самое прекрасное? — Гармония», «Что самое сильное? — Мысль», «Что самое лучшее? — Счастье», «Что самое истинное? — Что люди дурны» и т.д.), включавшее также множество ритуальных запретов и табу. «Математики» занимались науками («математа») — арифметикой, геометрией, астрономией, гармоникой и философской космологией. И те и другие претендовали на верность изначальному учению Пифагора, образ которого поэтому раздваивается в античных источниках на религиозного учителя и создателя математической науки.
Реконструкция доплатоновского П. опирается на два основных источника: Филолая и свидетельства Аристотеля о т. н. пифагорейцах, в учении которых большинство современных исследователей видит целостную систему, в основном совпадающую с системой Филолая. К ней не относится таблица противоположностей — 10 пар онтологический принципов: предел — беспредельное, нечет — чет, одно — множество, право — лево, мужское — женское, покоящееся — движущееся, прямое — кривое, свет — тьма, добро — зло, квадрат — прямоугольник. Последний крупный представитель доплатоновского П. — Архит Тарентский: в его лице пифагорейский «науки» окончательно обособились от спекулятивной философии и выделились в специальные дисциплины.
Новым в платонизирующем П. было чисто онтологическое понимание числа, тогда как древнепифагорейская аритмология была непосредственно связана с космогонией; идеализация и субстанционализация чисел, образующих у Платона промежуточную сферу бытия между идеями и чувственными вещами (в раннем П. числа «неотделимы от вещей»); замена «предела и беспредельного» как высших принципов одним (монадой) и неопределенной двоицей (диадой); порождение чувственных тел через последовательность «точка — линия — плоскость — тело», где точка определяется как единица, обладающая протяженной величиной; пять правильных многогранников и их корреляция с пятью элементами.
Эллинистический П. представлен трактатами, приписывавшимися Пифагору и древним пифагорейцам и ставшими предметами интенсивного исследования после пересмотра их датировки (раньше они считались «неопифагорейскими»). Трактаты «Архит. О категориях», «Оккел. О природе Вселенной», «Тимей из Локр. О природе души и космоса» (считался в древности оригиналом платоновского «Тимея»). Эллинистический П. носит пропедевтический характер («учебники философии») и использует понятийный аппарат Платона и Аристотеля.
Вопрос 2. Атомизм Левкиппа и Демокрита.
Левкипп, древнегреческий философ. Основоположник атомистики, учитель и друг Демокрита. О жизни ничего не известно; местом его рождения различные источники называют Милет, Элею, Абдеру. Упоминаются его сочинения «Большой диакосмос» и «О разуме», от второго до нас дошла одна фраза. Согласно Аристотелю, Л. создал свое учение, пытаясь примирить аргументы элейской школы о невозможности движения с данными чувственного опыта. В отличие от Парменида, допускал существование небытия, т.е. пустоты, разделяющей мельчайшие частицы бытия (атомы). Атомы, будучи неделимыми, неизменными и бескачественными, отличаются друг от друга лишь величиной и формой; они находятся в состоянии вечного движения. Сталкиваясь и сцепляясь друг с другом, атомы образуют многообразные вещи.
Детали космогонической концепции Л. сообщает Диоген Лаэртий. Носясь в пустоте, бесчисленные множества атомов порождают вихри, из которых возникают миры. Каждый вихрь окружает себя как бы оболочкой, препятствующей отдельным атомам вырываться наружу. Кружась в таком вихре, атомы разделяются по принципу «подобное стремится к подобному»: более крупные из них собираются в середине и образуют из них плоскую Землю, более мелкие устремляются к периферии. Некоторые скопления атомов воспламеняются из-за скорости движения — так возникают видимые нами светила. Процесс космообразования, как и все, что совершается в мире, закономерен и подчинен необходимости. В остальном взгляды Л. практически неотделимы от дальнейшего развития атомистики в трудах Демокрита.
Уже в древности ставился вопрос о реальности Л. По свидетельству Диогена Лаэртия, Эпикур утверждал, что никакого философа Л. вообще не было. В силу этого немецкий филолог Э. Роде выдвинул в 1879 году тезис о том, что Л. был фиктивным литературным персонажем, придуманным Демокритом. Гипотезу Роде поддержали П. Наторп, П. Таннери, позднее В. Нестле, яростным противником ее был Г. Дильс; эта гипотеза отвергается большинством современных исследователей.
Демокрит из Абдер (около 460 до н. э. — 360 (?) до н. э.) древнегреческий философ-атомист и ученый-энциклопедист. Согласно сведениям, сообщаемым доксографами, учился у Левкиппа, а также, возможно, у пифагорейцев, совершил ряд поездок по странам Востока; позднее находился в дружеских отношениях с Гиппократом. Д. Был многосторонним ученым и плодовитым автором (до 70 сочинений по каталогу у Диогена Лаэртия). Большинство сочинений Д. утрачено; до нас дошли лишь короткие цитаты (около 300), взятые главным образом из его этических трактатов.
Главные положения своей атомистической доктрины Д. заимствовал у Левкиппа, развив их и построив на их основе универсальную философскую систему. У Д. впервые в истории философии появляется развернутая теория познания, основанная на различении чувственного и рассудочного знания. Чувственный опыт — исходный пункт познания, однако сам по себе он может дать лишь «темное», т.е. неполное и недостоверное знание, т.к. истинная «природа» вещей (атомы) недоступна чувству и постигается лишь с помощью мышления. Чувственные восприятия объяснялись Д., источениями, попадающими в органы чувств (у Д. — потоки атомов, отделяющиеся от воспринимаемого тела).
/Есть два рода познания: один истинный, другой — темный. К темному относятся все следующие виды познания: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание. Что же касается истинного познания, то оно совершенно отлично от первого. Когда темный род познания уже более не в состоянии ни видеть слишком малое, ни слышать, ни обонять, ни воспринимать вкусом, ни осязать, но исследование должно проникнуть до более тонкого, недоступного уже чувственному восприятию, тогда на сцену выступает истинный род познания, так как он, в мышлении, обладает более тонким познавательным органом./
Имеются указания на то, что Д. распространил атомистические представления на пространство и время, построив своеобразную атомистическую геометрию.
/Будучи остроумным естествоиспытателем, выдвинул следующий трудный вопрос: если конус будет многократно рассекаться плоскостью параллельно основанию, то как следует представить себе поверхности сечения: будут ли они равными или неравными? Если они не равны между собой, то конус окажется не гладким, а как бы ступенчатым. Если же они равны между собой, то мы приходим к абсурду, ибо в таком случае получается, что у нас был цилиндр, а не конус. То же можно сказать и относительно шара./
Развивая представления Левкиппа о необходимости и закономерности всего совершающегося, Д. приблизился к механистическому миропониманию, рассматривая необходимость как движение, сопротивление и соударение атомов. Случайность в смысле беспричинности им отвергалась: случайными кажутся те события, причин которых мы не знаем. Всякое познание сводится к установлению причин происходящего; известно высказывание Д., что он предпочитает найти одно причинное объяснение, чем получить царскую власть над персами.
/Атомы можно уподобить поднятым ветром пылинкам, наблюдаемым в лучах солнца через окно. Эти пылинки существуют в воздухе, но так как они незаметны из-за слишком малой величины, то кажется, что они и не существуют, точно так же существуют и неделимые тела, мелкие и невидимые из-за слишком малой величины./
Д. принял концепцию Левкиппа о космических вихрях, порождающих бесчисленные миры, изменив в ней лишь некоторые детали. Миры, по Демокриту, различны по величине и структуре. В некоторых мирах нет ни Солнца, ни Луны, в других Солнце и Луна больше наших, в третьих имеется большее число аналогичных светил. Расстояния между мирами неравны, причем одни миры только возникают, другие находятся в расцвете, третьи погибают, сталкиваясь друг с другом. Некоторые миры лишены жизни и не имеют влаги. Различные типы живых существ — птицы, наземные животные, рыбы — различаются характером атомов, из которых они построены. Все живое отличается от неживого наличием души, состоящей из сферических подвижных атомов, подобных атомам огня. Человек отличается от животного особым расположением атомов души, чередующихся с атомами тела. Проводя аналогию между устройством человеческого организма и космосом, Д. впервые употребил термин «микрокосм». Душу Д. считал смертной: когда тело умирает, атомы души покидают его, рассеиваясь в пространстве. Боги, по Демокриту, - это особые соединения сферических огненных атомов; они нелегко разрушаются, но все же не вечны. Они способны благотворно или зловредно воздействовать на человека, а также подавать людям те или иные знаки.
Большое место в учении Д. занимали этические и социальные проблемы. Наилучшей формой государственного устройства Д. считал демократический полис. Необходимым условием сохранения демократии являются нравственные качества граждан, создающиеся воспитанием и обучением. Целью жизни Д. считал хорошее расположение духа — эвтюмию, которая не тождественна с чувственным наслаждением и означает безмятежное и счастливое состояние, когда человек не подвержен действию страстей и страха. Наивысшая добродетель, по Д., безмятежная мудрость.
«Смеющийся» Д. и «Плачущий» Гераклит.
Атомизм. Д. принадлежит тезис, на первый взгляд, очень далекий от проблемы бытия и небытия, но точно выражающий принцип отношения великого атомиста к задачам философии: «Мудрец — мера всех вещей». Философия Демокрита — это система воззрений мудреца, единственной целью которого является созерцание мира, но ни в коем случае не активное действие. Поэтому и картина мира мудреца радикально отличается от той, которую создают обычные люди.
Демокрит различал два рода познания: темное (незаконнорожденное) и истинное (законнорожденное). Как и у элейцев, первое основано на чувствах, второе на разуме. В общем мнении, или, иначе говоря, согласно данным органам чувств, существует то, что обычно представляется людям несомненной реальностью — многообразие явлений, мир, полный движения и красок. Однако такая картина мира обусловлена устройством человеческого восприятия. Предметы обладают свойством испускать специфические образы, повторяющие их очертания; эти-то образы вещей — эйдосы, или «виды», и становятся доступным зрению человека. Но если бы в человеческих силах было увидеть, каков мир по истине, т.е. как он выглядит независимо от субъекта, перед нами предстала бы совершенно иная картина. Мы увидели бы, что ничего этого на самом деле нет, а есть лишь атомы и пустота.
Резкое противопоставление истины и мнения роднит атомистов с элеатами. Однако легко заметить, что, согласно учению атомистов, по истине существует не только бытие, но и небытие. Еще Левкипп утверждал, по свидетельству Аристотеля, что «небытие существует нисколько не менее, чем бытие». Пустота в представлении атомистов — это и есть то самое небытие, благодаря которому только и может иметь место движение. Причем и то, и другое — и бытие, и небытие — недоступно органам чувств. И атомы, и пустота постигаются только умом.
Атом (дословно «неделимый») есть, с точки зрения Левкиппа и Демокрита, мельчайшая, абсолютно плотная и непроницаемая частица. Атомы не подвержены никаким изменениям, не имеют ни цвета, ни запаха. Все качества вещей — сплетений атомов — существуют лишь в общем мнении, иными словами, они носят до известной степени иллюзорный характер. Самим же атомам присущи только определенная форма и положение.
Истинная картина мира отличается, согласно атомистическому учению, от «обыденной» еще в одном отношении. В действительности не происходит ничего случайного. Все сцепления и расщепления атомов и, следовательно, все обусловленные этими процессами события суть проявления необходимости. Если какое-либо явление кажется нам случайным, то только потому, что нам неизвестна его причина. Этот тезис Д. был настолько радикален, что его не могли принять даже некоторые позднейшие атомисты, в частности, Эпикур. Последний говорил, что скорее готов признать существование богов, которых можно умилостивить, чем всевластие неумолимой необходимости.
Итак, разрыв между двумя уровнями осмысления мира — обыденными и философским — не только не исчезает в атомизме, но и обретает более чуткие очертания. Философская истина не просто трудна для понимания. Ее нелегко выдержать. Тяжело жить, зная, что все в мире иллюзорно, кроме атомов и пустоты, причем поведением атомов целиком и полностью управляет безличная необходимость. Античный атомизм оказался гениальным предвосхищением атомизма естественнонаучного. Но следует помнить, что применение атомистического принципа в позднейшем естествознании предполагало и существенное переосмысление античного наследия.
Вопрос 3. Философия Сократа. Сократический метод (майевтика, ирония, индукция, определение).
Сократ (469 — 399 до н. э. ), древнегреческий философ. Жил в Афинах. В конце жизни был привлечен к суду за «введение новых божеств и развращение юношества». Приговорен к смерти; отказавшись спастись бегством, принял в тюрьме яд.
/Последние слова Сократа на суде: «Но уже пора идти отсюда, мне — чтобы умереть, вам — чтобы жить, а что из этого лучше, никому не ведомо, кроме бога».
В мудрости, очевидно, есть что-то запретное, точнее, запредельное. Все мудрецы поплатились за свой дар и за свои занятия смертью. Это весьма редки и очень особенные люди. Не случайно молва определила их жизненный статус как «нуждающиеся в уходе». Ратоборцу угрожает гибель на поле брани (вспомним расхожее: «На войне могут убить и даже ранить»); властолюбец, когда наслаждается властью, уже заражен свержением; а любомудр, устремляя взор к сильному свету, ведет себя как слепой с теми, кто живет при лучине, пусть даже она и электрическая. Увы, таковы свойства зрения! Увы, превосходство — это всегда заявка на выход, а для нашего случая — на уход./
С. никогда ничего не писал, и сведения о его воззрениях историки философии черпают из вторичных источников — главным образом из «сократических» сочинений Платона и Ксенофонта (карикатурный образ С. был выведен Аристофаном в «Облаках»). Анализ этих источников показывает, что никакой философской «системы» у С., по-видимому, не было. По своему облику С. не был похож на философа в традиционном понимании; он, скорее, был народным мудрецом, образ жизни и поведение которого производили не меньшее впечатление, чем содержание этих высказываний. Проводя большую часть времени на площадях, в палестрах и т.д., С. вступал в беседы с любым, кто желал говорить с ним.
/Рассказывают, что Тимей спросил его: «О учитель, почему ты не запишешь свою мудрость на бумаге?» Сократ ответил: «О Тимей, сколь прочно все же твое доверие к шкурам мертвых зверей и сколь сильно твое недоверие к живым, вечным мыслям»./
Стиль и характер этих бесед ярко отражены в диалогах Платона (особенно ранних). Как Платон, так и Ксенофонт свидетельствуют, что С. отрицательно относился к натурфилософским спекуляциям предшествующей эпохи, считая достойным внимания лишь чисто человеческие проблемы. В то же время для него был неприемлем гносеологический и этический релятивизм софистов, с которыми, судя по диалогам Платона, он неоднократно вступал в споры. Обсуждая смысл различных нравственных понятий (благо, мудрость, справедливость и т.д.), С., по словам Аристотеля, впервые начал использовать индуктивные доказательства и давать общие определения.
В этике С. придерживался строгого рационализма, утверждая, что добродетель тождественна знанию и что человек, знающий, что такое добро, не станет поступать дурно.